Неделя 5-я Великого поста: преп. Марии Египетской

10 апреля (28 марта) Святая Церковь празднует Неделю пятую Великого поста, память преподобной Марии Египетской.

В этот день в Успенском соборе прошли праздничные богослужения: Всенощное бдение с литией, две Божественные Литургии.

Богослужения возглавил настоятель — протоиерей Сергий Лоскутов в сослужении духовенства собора.

Позднюю Божественную Литургию совершил иерей Николай Батищев.

Преподобные Мария Египетская и Алексий, человек Божий. Из Сретенского монастыря в Москве. Москва, музей им. Андрея Рублева. Середина XVII века

В повествовании о житии преп. Марии встречаются многие вещи, далеко превосходящие человеческую природу, но, как известно из Евангелия, для святых чудотворцев, при помощи Божьей, нет ничего невозможного: так, преодолевши своего ветхого человека, они жили подобно бесплотным ангелам уже здесь, на земле. Свт. Софроний упоминает о целом монастыре таких подвижников, из числа которых был преп. старец Зосима (460-560 гг.), случайно обнаруживший египетскую отшельницу, упражняясь в сугубых молитвенных подвигах во времена Великого поста.

Сам Зосима от детства своего пребывал в иноческой обители и никогда не приобщался к мирским занятиям. Достигнув определенной степени духовного совершенства, он стал помышлять в себе, есть ли иные делатели, которые были бы выше его в добродетелях. Тогда Ангел Господень открыл ему в пустыни Иорданской один такой монастырь, насельники которого отличались особенной строгостью жизни в духовных подвигах. Здесь, по обычаю, в начале Великого поста все иноки расходились в уединение и пребывали так до Цветоносного воскресенья, когда возвращались обратно, чтобы подоспеть к праздничному церковному богослужению.

В пустыне Иорданской, где пребывали преподобные отшельники, невозможно было встретить не только человека, но даже и диких зверей или птиц. Поэтому, заметив издали фигуру отшельницы, старец Зосима одновременно и обрадовался, и испугался, смущаемый помыслом о мнимости видения. Была она «нага телом, и черна видением, от солнечнаго горения. Власы же имяше на главе белы, аки волна, и кратки яко точию до выи досяжущя». Но преподобная, взяв у старца половину ветхой ризы для прикрытия наготы телесной, поспешила успокоить его и осенила себя крестным знамением. Зосима все больше дивился и благодарил Бога за это чудесное знакомство. Так, Мария показала себя прозорливицей, ибо без труда назвала незнакомого ей старца и по имени и по сану (св. Зосима был иереем), когда же стала молиться, то, словно бестелесная, вознеслась она на целый локоть от земли и цитировала чудесным образом узнанные ею тексты Писания. Но на все расспросы о своей жизни пустынница отвечала, что она — великая грешница, преисполненная всякого беззакония, о котором ужасно будет и поведать, и послушать.

Умоляемая старцем, Мария стала рассказывать, что, будучи всего только двенадцати лет от роду, тайно покинула она родительский дом и поселилась в Александрии. Здесь, совсем еще юная и неопытная, она всецело предалась порочной жизни и плотским удовольствиям. Около семнадцати лет провела Мария таким образом, хотя жила тогда очень бедно и зарабатывала от рукоделья:

«Седмь надесять лет и боле сотворих, всем невозбранно дающи тело мое, и ни от кого же мзды приемлющи: тако ми истина, и хотящим ми даяти возбранях. Се же умыслих, да множайшыя приобрящу, приходити ко мне туне, и скончевати желание мое. Не мни же мене яко богата бых и не взимах: в нищете бо живях, аще и многажды изгребии прядох, желание же имях не сытно и не удержанно рачение, всегда в тимении валятися. Тожде мнях и жизнь, еже всегда творити хотение телесное».

Однажды во время жатвы Мария увидела, как множество народа из Египта и Ливии стекалось на морскую пристань к кораблю, плывшему во Иеросалим на Праздник Воздвижения Честнаго Креста Господня. Тут и она решила отправиться вместе со всеми, но очень легкомысленно: ради развлечения и новых встреч. Так, и на корабле, и в самом Иеросалиме Мария не отставала еще от своего обычая, но пребывала в прежней беспечности и греховных утехах. В глубоком смирении исповедовалась она теперь о том преподобному старцу, ничего не скрывая из пережитого:

«Какоже ти прочее исповем отче; или кий язык изречет; или который слух вонмет, бывшая злая дела моя, на пути и в корабли, якоже и не хотящим тем, аз же окаянная нуждах я, безстудный образ творити любодеяния, изрицаемый же и неизрицаемый, ему же бых окаянным делом учительница. Ими ми веру отче, дивлюся како стерпе море любодеяние мое. Како ли не раздвиже земля уст своих, и живы мене не сведе во ад прельстившия толико душ. Но мню яко покаяния моего Бог искаше, не хощет бо смерти грешником, но ожидая с долготерпением покаяния моего».

Святитель Алексий Человек Божий и преподобная Мария Египетская. Весна 1648 г. Икона написана к бракосочетанию царя Алексея Михайловича с царицей Марией Ильиничной

Когда наступило время великоторжественного праздника, Мария вместе с множеством народа поспешила в церковь на поклонение Кресту. И тут в первый раз за все минувшие годы она вдруг увидела и поняла, насколько греховно и пагубно нынешнее ее состояние: невидимая сила Божья не допускала ее пройти вовнутрь и стать на святом месте. Все люди шли и продвигались вперед, Мария же оставалась в притворе и пыталась протиснуться с ними, но как только нога ее касалась церковного порога, она снова оказывалась позади, смущенная и растерянная. Так продолжалось три или четыре раза. Тогда Мария, уразумевши, что это Десница Свыше наказывает ее за грехи, обратилась к иконе Пречистой Богородицы со словами самого искреннего раскаяния и с сокрушением сердца:

«Отшедши стах во угле притвора церковнаго, и едва некогда приидох в чювство, что ради быть ми возбранение Животворящаго Креста. Коснубося Сын Слово очию сердца моего, и показа ми, яко тимения ради дел моих, возбраняет ми вход. И начах убо плакатися и рыдати, и в перси бити, воздыхание из глубины сердца износящи. Плачющижеся на месте, на нем же стоях, и возревши пред ся, и видех икону Пресвятыя Богородицы стоящю, и рекох к Ней, не уклонно зрящи: «О Дево Владычице, Родившая плотию Бога Слова. Веде убо веде, яко несть боголепно ни угодно мне скверней блуднице, на честную икону Твою Присно Девыя Марии зрети. Праведно убо есть мне блуднице, ненавидиме быти Твоею чистотою, и мерзети пред Тобою. Но обаче слышах, яко сего ради Бог человек бысть, Его же родила еси, да призовет грешники на покаяние, помози мне единой, не имущей никоея же помощи; повели, да не ослабно ми будет вхождение церковное… Ты ми буди и Поручница довольна, к Рожденному ис Тебе, яко уже к тому плоти сея не имам осквернити, никоею же скверною плотскою. Но егда узрю Древо Христа Сына Твоего, мира сего отрекуся и абие тогда изыду, аможе Ты Поручница наставиши мя».

Так, смиренно укоряя себя, Мария сподобилась, наконец, невозбранно поклониться Животворящему Кресту Господню. Возвратившись обратно в притвор к иконе Богоматери, она припала к Ней с радостью и страхом, моля Пресвятую Деву быть ей отныне Учителем во спасение. И Пречистая Богородица не презрела сердечного ее прошения, но был от иконы ответный глас: «Аще Иордан прейдеши, добр покой обрящеши».

Поблагодарив еще раз со слезами Всемилостивую Богоматерь и причастившись Св. Таин, Мария отправилась ко Иордану. Там нашла она для себя небольшую лодку и, перебравшись на противоположный берег, пребывала в глубине пустыни, никогда не видя, до сей поры, лица человеческого. Единственным человеком, который увидел Марию после ее ухода в пустыню, стал инок Зосима.

Далее Мария поведала старцу, что испытала она, уже сорок семь лет подвизаясь в такой суровой местности, где не было ни воды, ни иной какой пищи, кроме редких пустынных трав. Не имея возможности обновить истлевшую от времени одежду, много страдала она от полуденного жара и холода в ночи, и много раз, обессилив, словно уже бездыханная лежала на голой земле. Особенно тяжко приходилось ей в первые годы, когда ее еще искушали мирские воспоминания:

«Веру ими ми авво Зосимо, шестьнадесять лет сотворих в пустыни сей, яко со зверьми лютыми, со своими помышлении борющися. Егда бо начинах пищи вкушати, абие хотяшемися мясом и рыбам, яже бяше во Египте. Хотяшежемися и вина любимаго мною, много бо вина пиях, егда бех в мире. Зде же не имеющи ни воды вкусити, люте распалахся и бедне терпях. Бываше же ми и желание любодеянных песней, люте возмущающи мя, и бедящи пети песни бесовския, ихже в миру навыкла бех. Абие же прослезившися, и с верою перси своя биющи, воспоминах обеты, яже бех сотворила, влазящи в пустыню сию. Мыслию идях ко иконе Пресвятыя Богородицы, Поручительницы моея, и у Тоя плакахся просящи отгнати ми помышления, тающая окаянную мою душу. Егда же довольнося плаках, и в перси усердно биях, тогда свет видях всюду облистающ мя, и тишина велика в бури место бываше ми».

Икона преподобная Мария Египетская с житием. XVII век

Окончив свое повествование, Мария просила преподобного старца на следующий год, в Великий Четверток, подойти к Иордану, приготовивши для нее сосуд со Святыми Тайнами. При этом она предсказала ему, что он в этот раз, если и захочет, но не сможет по обычаю удалиться на Великий пост в пустыню.

Вернувшись в свой монастырь, Зосима никому не объявил о бывшем, но с нетерпением ожидал следующего года, чтобы вновь увидеть преподобную. Болезнь телесная действительно не позволила ему выйти тогда вместе со всеми на уединение, в Великий же Четверток поспешил он к условленному месту, приготовив Святые Тайны и немного отшельнической пищи. Так как Мария долго не появлялась, то старец, став на берегу, начал уже с тревогой помышлять в себе, не случилось ли чего-либо, что послужило бы препятствием к столь желаемой встрече. Одолевали его и другие сомнения: как сможет перебраться она через реку, не имея здесь ни лодки, ни моста для переправы. Когда же еще думал так, преподобная, показавшись наконец и осенив себя крестным знамением, быстро направилась к нему поверх воды так, словно бы ступала по твердой дороге.

Причастившись с благоговением Пречистого Тела и Крови Христовой, Мария прочитала молитву св. праведного Симеона Богоприимца: «Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко…» и просила Зосиму на следующий год опять подойти к ней на место первой их встречи, предсказывая ему, что тогда он еще раз сможет ее увидеть, но таким образом, как изволит Господь. Старец же, возвращаясь обратно, зазирал себе, что не вспомнил вовремя спросить и самого имени преподобной. По просьбе Марии Зосима возвратился ровно через год на место их первой встречи и увидел тело святой, лежавшее на песке, а рядом надпись:

«Погреби авво Зосимо на сем месте тело убогия Марьи, даждь персть персти. За мене же Господа ради молися, умершую, месяца фармутия по египетски, по римски же априлия, в первый день, в самую ночь спасеныя Тайныя Вечери».

Зосима понял, что после того как год назад он причастил Марию, она чудом перенеслась в это место, куда он шел 20 дней, и преставилась ко Господу. Но и здесь Господь явил ему еще одно чудесное знамение: огромный лев, неизвестно каким образом оказавшийся в этом необитаемом месте, принялся по повелению преподобного рыть когтями могильную яму для погребения. Так упокоилось многострадальное тело этой великой подвижницы, ничего при себе не имевшей, кроме той убогой, разодранной ризы, что досталась ей от святого старца.

На этот раз Зосима уже рассказал все бывшее игумену и братии, ничего от них не утаивая, но благословляя Бога за преславные Его чудеса. Как пишет патриарх Софроний, это его повествование иноки поначалу передавали друг другу изустно, он же, когда узнал, решил предать слышанное писанию, чтобы сохранить к назиданию и для грядущих поколений.